Книги: Moonwalk — Глава 4

Собственно, впервые мы встретились с Кью, или Куинси Джонсом, в Лос-Анджслссс, когда мне было около двенадцати лет. Куинси говорил мне потом, что Сэмми Дэвис-младший сказал ему тогда: «Этот малыш будет следующим великим открытием после нарезного хлеба». Или что-то в этом роде. Я тогда был совсем маленький, но смутно помню, Сэмми Дэвис познакомил меня с Кью.

По-настоящему наша дружба расцвела на съемочной площадке «Волшебника» и вскоре переросла в отношения отца с сыном. Я позвонил ему после съемок и спросил:
— Послушайте, я собираюсь записывать альбом — вы не могли бы посоветовать продюсеров? На него самого я и не намекал. Вопрос мой был наивен, но честен. Мы немного поговорили о музыке, потом он назвал несколько имен. Помялся немного и спросил:

— А почему бы вам не взять меня?

Я как-то об этом даже не подумал, Он же в моем вопросе усмотрел намек, по это было не так. Я просто не думал, что его может заинтересовать моя музыка. Поэтому я пробормотал что-то вроде:

— Ну конечно, прекрасная идея. Я просто об этом не подумал.

Куинси, вспоминая это, до сих мор подтрунивает надо мной. Так или иначе мы сразу начали планировать альбом, который кишел под названием «Слезай со стены». Мы с братьями решили создать собственную компанию и стали подыскивать ей название.

В газетах не часто пишут о павлинах, но тогда мне попалась статья именно о них. Мне всегда очень нравились павлины, и я любовался птицей, которую держал в одним из своих домов Беррн Горди. Так что, прочтя статью с фотографией павлина, где много говорилось об особенностях этой птицы, я пришел к полный восторг. Мне показалось, чти, пожалуй, я нашел нужный символ, Это была серьезная статья, местами суховатая, но интересная, Автор писал, что павлин полностью распускает хвост только в брачный период и тогда переливается всеми цветами радуги. Меня сразу пленил этот прекрасный образ и скрытый в нем смысл. Хвост этой птицы олицетворял идею, которую я пытался выразить, чтобы показать, что такое Джексоны и как они преданы друг другу, а также, сколь многогранны наши интересы. Братьям идея понравилась, и мы назвали нашу новую компанию «Пикок продакшнз» , чтобы уйти от чрезмерного использовании фамилии Джексон. В нашем первом кругосветном турне нами владели стремление объединить людей разных рас с помощью музыки. Некоторые наши знакомые не понимали, что мы имеем в виду, говоря об объединении всех рас с помощью музыки — как-никак мы ведь черные музыканты. Ответ наш был: «Музыка цветов не различает», Мы убеждались к этом каждый вечер, в особенности, в Европе да и в других частях света, где побывали. Людям, перед которыми мы выступали, нравилась наша музыка. Им было неважно, какого цвета у пас кожа или откуда мы родом. Мы решили создать собственную компанию по выпуску пластинок, так как хотели расти и утвердиться как новое пиление в мире музыки, быть не просто певцами и танцорами, а писателями, композиторами, аранжировщиками, продюсерами и даже издателями, Нас многое интересовало, и нам нужна была компания для осуществления наших замыслов. Си-Бн-Эс дпла нам разрешение выпустить собственный альбом — предыдущие два хорошо разошлись, а «Иная женщина» продемонстрировала наши потенциальные возможности, которые, по мнению компании, стоило развивать. Нам поставили одно условие: приставили к нам специалиста по рекламе Бобби Коломби, с которым мы сотрудничали во время записи «Кровь, пот и слезы». Он должен был следить, как у нас идут дела, и оказывать необходимую помощь. Мы понимали, что впятером нам не управиться и потребуются музыканты со стороны, если мы хотим обогатить звучание. У пас было дне слабости: у нас не было классного клавишника и звукоинженера. Мы загромождали нашу студию в Энчино новой аппаратурой, хотя толком в ней не разбирались. Грег Филлингейну был еще очень молод для студийного профессионала, но с нашей точки зрения это были плюсом, поскольку нам был нужен человек, открытый для новых подходов, а не заслуженный ветеран, с какими мы общались долгие годы.

Он приехал в Энчино на репетиции, и тут начались приятные сюрпризы. Наши взаимные предубеждения исчезли. С ним было очень интересно работать. Представляй Грегу наброски новых песен, мы говорили, что нам нравятся вокальные партии, к которым тяготели в «Филли интернешнл», но после сведения их воедино всегда создавалось впечатление, что наши голоса как бы пробиваются сквозь звуковую завесу, созданную струнными и тарелками. Нам хотелось Солее простого и чистого звучания, с более жесткой бас-гитарой и резкими трубами. Грег делал прекрасные ритмические аранжировки и облекал в музыкальную форму паши идеи и наброски. Казалось, что он читает наши мысли.

С нами начал работать Паулини дс Коста, протеже Бобби Коломби, и мы немного встревожились: нам показалось, что Рэнди может воспринять это как намек на то, что он не справляется с ударными. На самим же деле Паоло привнес бразильскую традицию самба — традицию адаптации и импровизации На примитивных, зачастую кустарных инструментах. Когда звуковая подача де Косты слилась с более традиционным подходом Рэнди, звучание стало божественным.

Образно говоря, мы очутились где-то между «роком» и «тяжелым роком». В «Мотауне» и «Филли интернэшнл» мы работали с самыми изобретательными поп-муз находился, когда эта новость настигла меня. Я чувствовал, что мои духовные отцы проигнорировали меня, и это было обидно. Позже мне говорили, что производители пластинок тоже были удивлены.

Я расстроился, а потом меня захватила мысль о следующем альбоме. Я сказал себе: «Дождусь следующего раза» — следующий альбом они уже не смогут проигнорировать. Я смотрел церемонию вручения по телевидению, и мне было приятно победить в моей категории, но все равно я был расстроен таким неприятием, как мне казалось, со стороны моих духовных отцов. Я продолжал твердить себе: «В следующий раз, в следующий раз», Во многих отношениях артист — это то, что он делает. Трудно отделить одно от другого. Мне кажется, я могу предельно объективно относиться к. тому, что создаю. Я вижу любую шероховатость, так что когда я выдаю законченный альбом — или песню — можете быть уверены, что я вложил в нес всю энергию и Богом мне данный талант без остатка. «Слезай со стены» была хорошо принята фанатами, поэтому, наверно, мне и было так обидно по поводу премий Грэмн и. Этот случай зажег в моей душе огонь. Теперь я думал только о следующем альбоме. Мне хотелось, чтобы он получился по-настоящему отличным.

Наше будущее представлялось нам полным неожиданностей и волнений. Многое менялось в нашем творчестве и в нас самих — менялась наша музыка, семейная жизнь, желания и цели. Все это заставило меня серьезнее задуматься над тем, как я живу — в особенности, в сравнении с моими сверстниками. Я всегда взваливал на себя ответственность, но тут вдруг оказалось, что я нужен всем. Не так уж много я мог дать, и я все-таки должен был отвечать за себя. Мне надо было оглянуться на мою жизнь и постараться понять, что от меня нужно. Мне было трудно, но следовало научиться остерегаться отдельных окружавших меня людей. Первым делом я был всем обязан Богу, затем — матери, отцу, братьям и сестрам. Мне вспомнилась старая песня Кларенса Картера под названием «Заплаты», в которой старшему сыну предлагается взять на себя заботу о ферме после смерти отца, и мать говорит, что полагается ни него. Ну что же, хотя мы не были издольщиками, а я не был старшим сыном, но слишком слабыми были плечи, не которые наваливалась такая ноша. Однако мне почему-то всегда было трудно отказывать в чем-то своей семье и людям, которых я люблю, Попросят меня что-то сделать или о ком-то позаботиться, — и я соглашаюсь, даже если знаю, что это может быть чересчур тяжело для меня.

Я все время испытывал огромный стресс и часто срывался. Стресс — ужасная штука: человек не в состоянии долго держать, свои чувства на замке. Многие недоумевали, действительно ли я так уж предан музыке, когда узнали о моем увлечении фильмами после того, как я снялся в одном из них. Мне намекали, что решение прослушаться появилось у меня не вовремя — для новой группы сейчас неподходящий момент. Людям со стороны казалось, что это решение появилось у меня лишь в самый последний момент. Но вышло все, конечно, хорошо.

Песней «Вот тебе В ответ на любезность» я хотел дать понять, что живу не в башне из слоновой кости, что меня, как и любого юношу, одолевают сомнения. Меня тревожило, что, стараясь достичь вершины в своей области, я упущу возможность познать мир со всем, что он может предложить,
У Гэмбла и Хаффа в перном альбоме, выпущенном «Эпиком», была песня «Мечтатель» на эту тему, и когда я разучивал ее, мне казалось, что ее писали с мыслью обо мне. Я всегда любил мечтать. Я ставил для себя цели, Смотрю на что-то и пытаюсь представить себе, как это со достичь, а потом надеюсь превзойти намеченное.

В 1979 году мне исполнился двадцать один год, и я начал сам заботиться о собственной карьере. Мое соглашение с отцом приблизительно в это время закончилось, и, хотя мне трудно было принять такое решение, возобновлять контракт я не стал.

Уволить собственного отца нелегко.

Но мне просто не нравилось, как он вел дела. А когда в делах замешана семья, может сложиться деликатная ситуацию. Все может идти прекрасно, а может идти ужасно — это зависит от взаимоотношений.

Изменило ли это наши с отцом отношения? Не знаю, изменилось ли в душе его отношение ко мне, но мое уж точно не изменилось, Я был вынужден пойти на этот шаг, так как понял, что работаю на него, а не он работает на меня. Да и в творческом плане мы стояли на абсолютно разных позициях. Он предлагал идеи, с которыми я был совершенно не согласен, потому что это мне не подходило, Я хотел одного — самому распоряжаться своей жизнью. И я начал ею распоряжаться, Это было необходимо. Все« рано или поздно подходят к этой черте, а ведь я работал уже давно, Для двадцатилетнего молодого человека я был достаточно опытен — у меня за плечами пятнадцать лет ветеранского стажа.

Мы стремились побыстрее раскрутить концепцию «Судьбы» и оркестровку, но от частых выступлений я охрип — слишком много пел. Когда нам пришлось отменить некоторые выступления, меня никто не упрекал, но мне казалось, что и мешаю моим братьям продвигаться «перед после огромной работы, проделанной нами вместе. Мы внесли некоторые изменения, чтобы уменьшить нагрузку на мой голос. Марлон ваял на себя те места, где нужно было подолгу держать ноту. «Танцуй шейк до самой земли», песня, подготовленная НИМИ ДЛЯ альбома, оказалась нашим спасительным кругом. Обидно было, что мечту о собственной музыке мы осуществили в виде шоу, а не в виде новой песни к не сумели вложить в нее все до последней капли. Впрочем, до нашего торжества недолго оставалось ждать, Оглядываясь назад, я понимаю, что был терпеливее, чем того хотели бы мои братья. При ремиксе «Судьбы» до меня дошло, что у нас «выпали» некоторые вещи, о которых я не говорил с братьями, поскольку не был уверен, что им это так же интересно, как и мне. Фирма «Эпик» оговорила к контракте, что будет выпускать все сольные альбомы, какие я решу записать. Возможно, они страховались: если, мол, у «Джексонов» самостоятельная работа не пойдет, они попробуют превратить меня в этакую дойную корову, которую можно использовать до конца Моей жизни. Это можно счесть подозрительным, по я по опыту знал, что люди денежные всегда хотят знать, что происходит с их деньгами или может произойти и как вернуть вложенный Капитал. Наверное, это правильно, В свете того, как все повернулось, я удивляюсь, что так думал, но тогда подобные мысли казались вполне обоснованными. Альбом под названием «Судьба» принес нам самый большой успех, и мы уже знали, что достигли той точки, когда люди покупают твои пластинки, так как знают, что это хорошая группа, и знают также, что ты выкладываешься в каждой песне и в каждом альбоме. И мне хотелось, чтобы мой первый сольный альбом был как можно лучше. Мне не хотелось, чтобы «Слезой со стены» звучал как выдержки из «Судьбы». Поэтому я решил нанять продюсера со стороны, который подошел бы к этому проекту без предубеждения. Мне также нужен был человек с хорошим слухом, который помог бы отобрать материал, так как у меня не было времени, чтобы написать для обеих сторон пластинки такие песни, которым и бы я гордился. Я понимал, что публика хочет иметь больше двух хороших синглов в альбоме, особенно в дискотеках, где берут большие куски, к тому же мне хотелось, чтобы мои фанаты остались довольны.

Вот почему Куинси Джонс оказался наилучшим продюсером, какого я только мог пожелать. Друзья Куинси звали его «Кью» из-за его пристрастия к барбикью, или шашлыку. Когда мы закончили запись «Слезай со стены», он пригласил меня на концерт своей оркестриной музыки в «Голливудскую чашу», но я тогда был настолько стеснительным, что простоял все представление, наблюдая из-за кулис, как в детстве. Куинси сказал, что ожидал от меня большего, и с тех пор каждый из пас старался считаться с представлениями другого.

Когда я позвонил ему и спросил его совета о продюсере, он стал перечислять тех, кто этим занимается, — с кем я смогу работать и с кем у меня будут неприятности. Он знал вес обо всех — кто занят, кто будет слишком вялым, кто будет «нажимать на металл». Он знал Лос-Анджелес лучше, чем мэр Брэдли, но был курсе всего. Он был неоценимым гидом по части джазовых аранжировок, оркестровок, музыки к фильмам, человеком, которого люди считали аутсайдером в отношении поп-музыки. Я был так счастлив, что этот аутсайдер оказался добрым другом и к тому же идеальным продюсером. Он мог выбирать среди уймы своих талантливых знакомых, и, будучи сам блестящим человеком, умел слушать.

Альбом «Слезай со степы» изначально должен был называться «Подружка». Пол и Линда Маккартни еще до нашего знакомства написали песню с таким названием, имея в виду меня.

Пол Маккартни всегда рассказывает, как я ему позвонил и Предложил написать вместе несколько хитовых песен.
Но наша первая встреча произошла не в связи с этим.

В первый раз я увидел Пола па приеме, устроенном на «Куин Мэри», пришвартованной на Лонг-Биче. Хиаер, дочь Пола, раздобыла у кого-то мой телефон, позвонила и пригласила на большой прием. Ей нравилась паша музыка, и мы разговорились, Много позже, после окончания турне «Крылья над Америкой», Пол с семьей был в Лос-Анджелесе. Они пригласили меня на вечеринку н дом Гарольда Ллойда. Вот тогда мы с Полом Маккартни впервые и встретились. Мы поздоровались в толпе, и он сказал;

— Знаете, я для вас песню написал.

Я был удивлен и поблагодарил его. И прямо там, на вечеринке, он принялся напевать мне «Подружку».

В результате мы обменялись телефонами и пообещали вскоре встретиться, по разные дела помешали это сделать, и мы года два не общались. Кончилось тем, что он записал эту песню в собственном альбоме «Город Лондон».

Самое странное произошло, когда мы создавали «Слезай со стены»; Куинси подошел ко мне и сказал:

— Майкл, у меня есть для тебя идеальная песня.

Ион сыграл мне «Подружку», понятия, конечно, не имея, что изначально Пол написал се для меня. Когда я ему об этом сказал, он был поражен. Вскоре мы ее записали и включили в альбом, Это было поразительное совпадение.

Мы с Куинси всесторонне обсуждали «Слезай со стены» и тщательно выстраивали нужное звучание. Он спросил меня, чего мне больше всего хотелось бы достичь в студии, и я ответил, что мы должны звучать иначе, чем «Джексоны». Трудно было произносить эти слова, учитывая, какого труда нам стоило стать «Джексонами», но Куинси меня понял, и мы вместе создали альбом в соответствии с поставленной целью. Популярный сингл «Рок с тобой» — вот то, К чему Я стремился. Это было кик раз по мне — я мог и петь, и танцевать. Род Тсмпертон, которого Куинси знал но работе с группой «Волна зноя» над музыкой для «Ночей буги», написал эту песню в более жесткой, убойной аранжировке, по Куинси смягчил напор и подключил синтезатор, сделавший звучание похожим па то, что слышишь в раковине, подобранной на берегу. Нам с Кью очень нравилась работа, и В конце концов мы попросили его стилизовать три его песни для меня, включая заглавную. Род во многом был мне близок, Ему, как и мне, больше нравилось петь и писать о ночной жизни, чем погружаться в нее самому. Я всегда недоумевал, как люди могут думать, что творчество артиста — всего лишь отражение каких-то реальных событий из его жизни или слепок с его или ее образа жизни. Как правило, это далеко от истины. Порой я опираюсь па свой опыт, но бывает также, что песня рождается как бы само по себе. Воображение артиста — главный его инструмент. Оно может создавать настроение, будить чувство.

Куинси поразителен — он не набирает угодливых парией, готовых делать, что он ни скажет, Я всю жизнь работал г: профессионалами и могу сказать, кто просто держится на плаву, кто может творить, а кто способен вступить из-за дела и конфликт, не упуская из виду общей цели. С нами был Луис Джонсон, по прозвищу Громовые пальцы — он работал с Куинси на альбомах «Братьен Джонсон». На гитаре у нас играла команда «звезд»: Уо-Уо Уотсоп, Марло Хендерсон, Дэвид Уильяме и Ларри Карлтон ия «Крестоносцев». Джирдж Дьюк, Фил Апчсрч и Ричард Хит были отобраны из сливок джаз-фанка, и тем не менее они ни разу не дали понять, что эта мумыка несколько отличается от того, к чему они привыкли, У пас с Куинси были хорошие рабочие отношения, поэтому мы имеете отвечали за все и постоянно со к кто вались друг с другом.

Если не считать «Братьев Джонсон», то до «Слезай со стены» Куинси почти не занимался танцевальной музыкой, так что мы с Грегом работали над «Не останавливайся, пока не насладишься», «День и ночь тружусь» и «Выходи на танцплощадку», стремясь создать Хотя «Выходи на танцплощадку» не была синглом, исполнять ее было особенно приятно, потому что Луис Джонсон подкладывал под текст мягкую музыкальную основу и давал мне возможность набирать силу с каждым новым припевом. Брюс Су идеи, работавший у Куинси звукорежиссером, добавил к этой КОМПОЗИЦИИ последние штрихи, и мне до сих пор доставляет удовольствие слушать ее.

«День и ночь тружусь» была персональным шоу Паулино, я лишь подпевал, стараясь поспеть за всеми его выкрутасами. Грет так настроил электропианино, что акустически оно звучало идеально, без всякого эха. В стихах преобладала та же тема, что и в «Чего я ТОЛЬКО не делаю Для тебя» из альбома «Судьба», и поскольку это было парафразом того, что я уже пел, мне хотелось, чтобы текст был возможно проще и чтобы главенствовала музыка.
В «НЕ останавливайся, пока не насладишься» на бас-гитару накладывали голос — чтобы создать драматизм и поразить взвихриванием струнных и ударных, К тому же необычной была И моя вокальная аранжировка. Б этой песне я ною с наложением звука так, что создастся ощущение, будто поет группа. Я сам написал высокую партию, какую мой голос вытянуть не может, но она сочеталась со звучавшей в моей голове музыкой, так что я решил; пусть музыка господствует над пением. Кью поразительно микширует звук, гитары рубят, как калимбасы, род африканского рояля, на котором играют большими пальцами. Эта песня много для меня значит, потому что она была первой, которую я написал от начала до конца. «Не останавливайся, пока не насладишься» была моим первым пробным шаром, и она сразу заняла первое место. Эта песня принесла мне первую премию Грэмми. Куинси верил в меня, и я высоко ценю то, что для меня одного он открыл двери студии. Уже пятом он «покрыл торт глазурью», добавив струнные.

Баллады сделали «Слеши со стены» альбомом Майкла Джексона. Я исполнял баллады с братьями, по они не получали от этого большого удовольствия и исполняли их, большей частью уступая моим уговорам. В альбоме «Слезай со стены» помимо «Подружки» была записана певучая веселой мелодия под названием «Такой уж я есть», она легко запоминалась и ее приятно было петь, хоть она и была круче, чем, скажем, «Рок с тобой». Самыми большими хитами были «Слезай со стены» и «Рок с тобой», Когда слишком много быстрой музыки, под которую можно танцевать, — это ужасно; я люблю музыку ласковую, нежную, под которую можно очаровать стыдливую девчонку, заставив ее позабыть все страхи. В «Слезай со стены» я вновь пел дискантом, но «Рок с тобой» требовал более естественного звука. Мне казалось, если исполнить эти две песни на вечеринке, люди остановятся и станут их слушать, Затем шла песня «Она ушла из моей жизни». Пожалуй, эта песня слишком лиричная для вечеринки.

Эта песня обо мне. Иногда мне трудно смотреть в глаза моим подругам, даже если и их хорошо знаю, Мои встречи и отношения с девушками не завершались счастливым концом, которого я ждал. Что-то всегда мешало. Тем, чем я делюсь с миллионами, невозможно поделиться с одной. Многим девушкам хочется знать, чем я живу, почему я живу так, а не иначе, или поступай так, как поступаю; они пытаются проникнуть в мои мысли. Хотят избавить от одиночества, ни делают это так, что у меня создается впечатление, будто они хотят разделить со мной одиночество, чего я никому не пожелаю, потому что уверен: я один из самых одиноких людей на свете.

«Она ушла из моей жизни» — эта песня о том, что я пережил; я отгорожен от других обманчиво низким барьером, который, казалось бы, легко преодолеть, но я остаюсь, словно прикованный, на месте, с отчаянием наблюдая, как исчезает вдали предмет моих вожделений. Том Бейлер соорудил дивный мостик, словно взятый из старого бродвейского мьюзикла. В реальной жизни подобные проблемы не так просто решить, да и песня об этом: проблема не решена. Мы не могли поместить эту песню ни я начале, ни в конце пластинки — слишком бы она сбивала настроение. Когда ей на смену приходит песня Стива, нежная и нерешительная, как если бы кто-то осторожно пытался приоткрыть запретную дверь, у меня до сих пор вырывается вздох облегчения, К моменту, когда песня Рода «Спали эту дискотеку» завершает пластинку, ощущение тоски исчезает.

Но песня «Она ушла из моей жизни» слишком глубоко завладела моим воображением. Я на самом деле не мог сдержать слез в конце записи — так сильно действовали на меня слова. Столько во мне накопилось чувств, Мне был двадцать один год, можно сказать, я был очень богат, по подлинной радости мне не хватало. Иногда мне кажется, что мой жизненный опыт напоминает отражение в кривом зеркале — распухший с одной стороны и усохший до предела с другой. Я боялся, что это проявится при исполнении «Она ушла из моей жизни», но если эта песня затрагивает струны в душе людей, я уже чувствую себя менее одиноким.
Когда я разволновался в тот день после записи, со мной были только Кью и Брюс Суиден. Помню, я закрыл лицо руками и слышал лишь жужжанье аппаратуры да собственные всхлипывания. Потом я извинился, но оба поспешили меня успокоить.

Работа над «За стеной» была одним из самых тяжелых периодов в моей жизни, несмотря на успех, который она принесла. У меня в то время было совсем немного близких друзей, и я жил очень изолированно. Мне было так одиноко, что я выходил прогуляться по кварталу в надежде встретить кого-нибудь, с кем я мог бы поговорить и, может быть, подружиться, Мне хотелось подружиться с людьми, не знавшими, кто я. Хотелось встретить кого-то, кто стал бы моим другом, потому что я ему понравился и потому, что ему тоже нужен друг, а не потому, ЧТО я — эти он. Хотелось встретить кого-то из соседей по кварталу — уличных мальчишек, кого угодно.

Успех, безусловно, приносит одиночество. Это правда. Люди думают: тебе повеяло, у тебя есть все. Им кажется, ты можешь пойти куда угодно и делать что хочешь, но не н этом суть. Человек нуждается в истинных ценностях.

Сейчас я научился мириться с этим и уже не впадаю в такую депрессию, как раньше.

В школе у меня по-настоящему не было подружек. Были симпатичные девчонки, но мне всегда было трудно подойти к ним. Я слишком стеснялся — сам не знаю почему, — глупость какая-то. С одной девочкой у меня установилась дружба. Она мне нравилась, но я стеснялся сказать ей об этом.

Мое первое свидание было с Тэйтум О»Нил. Мы познакомились В клубе под названием «Со льдом» на Сансет-стрит. Обменялись телефонами и часто перезванивались. Я говорил с ней часами: из студии, по пути домой, из дома. В наше первое свидание мы отправились на вечеринку в особняк «Плейбой» Хью Хефнера, где прекрасно провели время. В первый раз она взяла меня за руку в клубе «Со льдом». Мы познакомились, когда я сидел за столиком и вдруг почувствовал прикосновение мягкой руки. Это была Тэйтум. Возможно, для других это не так уж и важно, по для меня это было очень серьезно. Она дотронулась до меня. Вот как я это воспринял. В прошлом девчонки постоянно хватали меня во время турне, — вопили и хватали, дотягивались сквозь строй охраны. Но с Тэйтум все было иначе, мы были один на один, а это всегда самое приятное.

Отношения паши стали очень близкими. Я влюбился в нее (а она в меня), и мы долгое время были вместе. Со временем наши отношения переросли в тесную дружбу. Мы до сих пор то и дело перезваниваемся, и мне кажется, можно сказать, что она была моей первой любовью — после Дайаны.

Когда я услышал, что Дайана Росс выходит замуж, я обрадовался, так как знал, что она будет этому очень рада. И тем не менее мне было тяжело делать вид, будто Я в восторге от того, что Дайана выходит замуж за кого-то, кого я никогда не встречал. Я желал ей счастья, но должен признаться, что был задет и немного ревновал, поскольку всегда люПил Дайану и всегда буду ее любить.

Еще одной моей любовью была Брук Шилдс. Какое-то время это было серьезное романтическое увлечение. Вообще в моей Жизни было много чудесных женщин, чьи имена ничего не скажут читателям этой книги, да и нехорошо упоминать о них, поскольку они не знаменитости и не привыкли, чтобы их имена появлялись в печати. Я ценю свою личную жизнь и потому Уважаю их право на личную жизнь тоже.

Дружбой с Лаймой Минелли я буду всегда дорожить. Она мне как сестра в шоу-бизнесе. Мм встречаемся и говорим о делах — что просто само собой получается, Мы оба во время еды, сна и за бокалом вина думаем о движениях-, песнях и танцах. Нам замечательно имеете. Я ее обожаю.

Как только мы кончили запись «За стеной», я погрузился в создание вместе с братьями альбома «Триумф». Мы хотели объединить лучшие песни из обоих альбомов для нашего турне. Первой песней в альбоме была «Ты чувствуешь?», и она была ближе всего к року из всего, что делали Джексоны. И это была вовсе не танцевальная музыка. Видео этой песни мы планировали пустить к началу турне, что-то ироде нашего «Так сказал Зарзтустра», тема из фильма «2001». Мы с Джеки задумали совместить джаз с подобием хоря мальчиков. В известном смысле песня воспевала победу любви, очищающей грехи мира, Рэнди: поет очень хорошо, пусть даже его вокальный диапазон не столь широк, как бы ему хотелось. Он так вздыхает и так подаст слова, что я весь вытягиваюсь и стою на цыпочках, когда мы поем. Часами я работал на прекрасном синтезаторе, завывавшем, как звуковой маяк, пука не настроил его тик, как мне хотелось. Мы записали шесть минут, и ни одна секунда не кажется мне лишней.

Песня «Симпатичная» была продолжением «Тряхни своим телом до самой земли» — мы только добавили более легко звучащий фрагмент из альбома «За стеной». В песне Джеки «Будь по-твоему» я попробовал придать голосу новое, почти бесплотное звучание, а синтезаторы растягивали звук, как бы отдаляя сто. Паули но включил всю артиллерию: треугольники, черепа, гонги. Эго песня о странной девушке, которая такова как есть, и ничего с этим не поделаешь — получай удовольствие, когда можешь.

Песня «Все» — более живая, чем танцевальные мелодии из альбома «За стеной». Майкл Маккиней подает ее с завываниями, какие издает самолет, штопором падающий вниз.

«Время никого не ждет» была написана Джеки и Рэнди с расчетом на мой голос и мою манеру исполнения. Они понимали, что должны быть па уровне авторов альбома «За стеной», и неплохо поработали. Б песне «Оставь это занятие» каждый им нас получил возможность солировать, в особенности Марлон. Мы немного отошли от привычного звучания группы, — пожалуй, вернулись к тому, что делали в Филадельфии, когда
позволяли музыкальному сопровождению заглушать нас, «Иди прямо сейчас» и «Интересно, кто?» были по звучанию ближе к альбому «Судьба», но по большей части страдали от «избытка супа и недостатка гущи».

Было, правда, одно исключение: «Отель разбитого сердца». Клянусь, это название я сям придумал и, когда написал ее, мне это не напоминало ни о какой другой песне. Компания, выпускавшая пластинку, поместило на обложке: «Тот самый отель», по аналогии с Элвисом Пресли. Невзирая на все его значение как для белой, так и для черной музыки, он не оказал на меня никакого влияния, Мне кажется, слишком много лет отделяет нас. Пожалуй, время тут сыграло наибольшую роль. К моменту выхода нашей песни люди считали, что если я по-прежнему буду вести все такой же уединенный образ жизни, то и умру, как он. Ко мне эти параллели неприменимы, и жить с опаской никогда не входило в мои привычки, Тем не менее меня интересует то, как погубил себя Элвис, поскольку мне не хотелось бы повторить его судьбу.

Латойю попросили внести свой к клад воплем, открывающим песню, — не самое благоприятное начало для эстрадной карьеры, должен заметить, но она делала только первые шаги Н студии. С тех пор она записала несколько хороших пластинок и вполне сложилась как эстрадная певица. С таким криком обычно просыпаются от кошмарного г.на, мы же хотели создать впечатление, что сон только начинается, чтобы слушатель не знал, сон это ИЛИ явь. Мне кажется, итого аффекта мы добились. Три подпевавшие нам певицы от души забавлялись, издавая звуки, которые я от них требовал; они производили жутковатое впечатление, — но лишь до тех пор, пока сами не прослушивали сведенную запись.

«Отель разбитого сердца» была самой сложной песней из всех, что я сочинил. Я работал, преследуя сразу несколько целей: песня должна была получиться такой, чтобы под нее можно было танцевать, подпевать, поражаться или просто слушать. Она была сделана на замедленных звуках рояля и виолончели и оканчивалась на уверенной ноте, чтобы успокоить слушателя: нет смысла пугать человека, если ничто не способно вернуть его назад в целости и сохранности. В «Отеле разбитого сердца» была месть, а меня завораживает концепции мщения. Это что-то, чего я не понимаю. Мне глубоко чуждо представление, что человек должен «заплатить» за что-то плохое, что он тебе сделал, или тебе кажется, что он сделал. Атмосфера этой песни выдавала мои собственные страхи и в то же время помогала мне перебороть их. В этом бизнесе столько акул, выискивающих кровь в воде.

Если в этой песне, а потом в «Билли Джин», женщины представлены в неблагоприятном свете, то это не следствие моей личной позиции. Само собой, мне нравится единение полов — это естественная сторона жизни, и женщин я люблю. Я просто считаю, что когда секс используют для шантажа или достижения власти, это отвратительно, нельзя так использовать дар Божий.

«Триумф» вызвал у нас тот прилив энергии, какой нужен был для создания идеального представления, без сучка и задоринки. Мы начали репетировать с нашим гастрольным составом, включающим бас-гитару Майкла Маккипся. Дэвид Уильяме тоже был с нами, но на этот раз как постоянный участник группы.
Близившиеся гастроли должны были стать грандиозным зрелищем. Специальные световые эффекты были подготовлены великим волшебником Дагом Хенишггом. Я хотел сразу после «Не останавливайся» исчезнуть и клубе дыма. Даг должен был координировать специальные эффекты с людьми из компании «Шоукс», которые занимались всеми декорациями. Мне было интересно с ним разговаривать, пока мы репетировали. Казалось, что он поступает чуть ли не во вред себе, раскрывая свои секреты — я ведь ничего не мог предложить ему взамен, кроме денег. Мне было из-за этого немного неловко, тем не менее мне хотелось, чтобы у нас было грандиозное шоу, а я понимал, что Хеннипг может внести потрясающий вклад. Мы конкурировали с такими группами, как «Эрф, уинд энд файер» («Земля, ветер и огонь») и «Коммодорз», за первое место среди эстрадных оркестров страны, и знали, что есть люди, которые считают, что братья Джексоны уже десять лет выступают на сцене и исчерпали себя.

Я много работал над концепцией декораций для близившегося турне, В них было что-то от атмосферы «Стычек». Мне хотелось сказать ими, что за пределами пространства и времени есть жизнь и смысл и павлин с еще большей гордостью распускает свой яркий хвост. Мне хотелось, чтобы и наш фильм отражал эту идею.
Моя гордость за наши ритмы, технические новшества и успех альбома «За стеной» пострадали от удара, каким явилось для меня объявление премий Грэмми за 1979 год. Несмотря на то, что «За стеной» была одной из самых популярных пластинок года, она получила только одну премию — за лучшее вокальное исполнение ритма и блюза, Помню в точности, где я находился, когда эта новость настигла меня. Я чувствовал, что мои духовные отцы проигнорировали меня, и это было обидно. Позже мне говорили, что производители пластинок тоже были удивлены.

Я расстроился, а потом меня захватила мысль о следующем альбоме. Я сказал себе: «Дождусь следующего раза» — следующий альбом они уже не смогут проигнорировать. Я смотрел церемонию вручения по телевидению, и мне было приятно победить в моей категории, но все равно я был расстроен таким неприятием, как мне казалось, со стороны моих духовных отцов. Я продолжал твердить себе: «В следующий раз, в следующий раз», Во многих отношениях артист — это то, что он делает. Трудно отделить одно от другого. Мне кажется, я могу предельно объективно относиться к. тому, что создаю. Я вижу любую шероховатость, так что когда я выдаю законченный альбом — или песню — можете быть уверены, что я вложил в нес всю энергию и Богом мне данный талант без остатка. «За стеной» была хорошо принята фанатами, поэтому, наверно, мне и было так обидно по поводу премий Грэми и. Этот случай зажег в моей душе огонь. Теперь я думал только о следующем альбоме. Мне хотелось, чтобы он получился по-настоящему отличным.