Книги: Mother — Глава 18

По иронии судьбы, когда Джо предложил Майклу и братьям свой план проведения лета 1984 года, он уже не обладал официальным правом на руководство ими. Весной 1983 года его контракт истек, и ребята решили не возобновлять его.

ДЖЕКИ. Мы сказали ему: «Папа, давай теперь этим займемся мы. Мы думаем, что справимся». Он ответил: «О’кей» — и отступил. Вот так просто.

Джо сумел быть спокойным перед сыновьями. Но дома он плакал. «Я не могу поверить, что они бросают меня. Я не понимаю»,— говорил он. Я тоже плакала. Даже при том, что я не до конца простила ему его похождения. Я жалела его. Тяжело было сознавать, что дети уходят от него после стольких лет его заботы о них. И все же и я, и Джо понимали, что по-настоящему он был менеджером Майкла и Джексонов только в конце семидесятых годов. Он — человек с «талантом уличного сорта». У него не было диплома о высшем образовании. Джо сделал ряд ошибок, когда руководил карьерой мальчиков в начале семидесятых годов. Он допускал плохие деловые соглашения, какие-то махинации, особенно в связи с гастролями ребят.

МАРЛОН. Как-то раз мы пришли к отцу и сказали: «Тебе нужна помощь». Мы хотели других менеджеров. Его  контракт  еще  не  кончился,  поэтому  начиная с
1978 года мы предложили ему совместный менеджмент с Роком Уизнером и Фредом Демэнном.

С первого дня это было неудачное партнерство. Отношения сложились враждебные, когда Джо почувствовал, что Уизнер и Демэнн постепенно лишают его решающего голоса. «Вы пытаетесь украсть моих мальчиков у меня, я знаю;» — обвинил их Джо. Уизнер и Демэнн отвергли это обвинение. Но факт оставался фактом: участие Джо в работе мальчиков сократилось. Поэтому Джо с восторгом воспринял новость о том, что в 1983 году Джексоны решили не возобновлять контракт с Уизнером и Демунном.

МАРЛОН. Неожиданно Уизнер и Демэнн стали фокусировать свое внимание в основном на Майкле. Это не особенно огорчило бы нас, если бы мы не почувствовали при этом, что они забывают Джексонов. Майкл тоже был ими недоволен, но по другим причинам. И мы решили уволить их.

Джо, Уизнер и Демэнн обменялись прощальными выпадами в прессе. Джо говорил о «пиявках, пытающихся разъединить Джексонов». Он заявил, что единственная причина, по которой он нанял Уизнера и Демэнна, заключалась в том, что определенный период он чувствовал нужду в помощи белых для работы с корпоративной структурой на «Си-Би-Эс».
Тем временем Фред Демэнн обвинил Джо в расизме: «У нас нет с ним хороших отношений, но я не думаю, что Джо Джексон способен иметь хорошие отношения с кем бы то ни было, у кого не черная кожа».
Джо был задет. «Если бы я был расистом, я бы не сидел здесь и не разговаривал с вами,— заявил он в журнале «Тайм».— Если бы я был расистом, я бы не нанимал стольких людей, не являющихся черными, для работы со мной. Если бы я был расистом, я бы выступал, пытаясь натравить черных на белых. Я не такой, я — наоборот».
Хотя Джо говорил правду, у него осталось плохое впечатление от словесной войны с Уизнером и Демэнном. Могу с уверенностью сказать, что пресса сыграла скверную роль в решении ребят не возобновлять менеджерский контракт Джо.
Поразительно, но Джо не сдавался. Если он пятьдесят раз упадет лицом в грязь, он каждый раз встанет, отряхнется и начнет все сначала. В конце 1983 после того как он получил отставку, Джо огляделся, узнал, что Майкл еще не взял нового менеджер, своей сольной работы, что ребята тоже не наняли менеджера, увидел, что «Триллер» Майкла продолжаем продаваться миллионными тиражами, и предложил интересную идею — выступление Джексонов на гастролях на самых больших площадках, не меньших, чем спортивный стадион. Он брался помочь в организации выступлений.

МАРЛОН.  Мы уже подумывали о новых гастролях. Но мы не решили, кто будет заниматься рекламной и организационной деятельностью. Все еще было в начальной стадии, когда отец обратился к нам.

У ребят были сомнения по поводу новой работы с Джо, хотя он и старался завоевать их доверие. На встрече с потенциальным организатором и бухгалтером группы в доме Джеки Джо был в лучшей менеджерской форме. Когда организатор гастролей передал бухгалтеру чек на двести пятьдесят тысяч долларов, Джо резко бросил: «Отдай чек ему обратно!» Когда бухгалтер отказался, Джо схватил чек и разорвал его. «Эти гастроли принесут миллионы,— сказал он,— и на этот раз мы тоже хотим добраться до денег».
Вскоре после этого Джо проявил свою склонность к театральности, пригласив вальяжного организатора боксерских матчей, Дона Кинга, чтобы совместно с ним организовать гастроли. Кинг ухватился за эту возможность. «При бешеном успехе альбома Майкла эти гастроли могут принести десятки миллионов»,— шумно радовался он. Это было именно то, что Джо хотел услышать.
Выбор Джо второго администратора был не менее удивительным. Он выбрал… меня. После переезда в Ка­лифорнию мы с Джо заключили соглашение, вернее, Джо заключил его для нас обоих. «Ты займешься домом,— сказал он,— а я позабочусь о делах ребят. Я не думаю, что тебе нужна эта головная боль». Он был прав, она мне была не нужна. Все время, пока Джо исполнял обязанности менеджера ребят, я была вполне счастлива, оставаясь в тени.
Но теперь я была нужна Джо, Он чувствовал, что если я буду рядом, то ребята смогут рассчитывать на честную финансовую сделку и будут работать спокойнее.
Я сказала да. Эти гастроли обещали стать значительным событием в жизни.
Все ребята, за исключением одного, согласились работать с Джо. Воздержался Майкл. Он не был в восторге от поездки и объявил о своем отказе от гастролей. «Я обожаю быть на сцене,— сказал он.— Но мне не нравится другое, что обычно сопровождает гастроли. Я думаю, важно расти, и я делал это так долго, что иногда мне кажется, будто мне уже семьдесят лет. Мы дважды объехали вокруг света, играли для королей и послов. Пора двигаться дальше». Но я помнила и другое, я помнила, как он говорил в 1979 году: «Чего-то действительно не хватает, когда я не на сцене. Когда я долго не выхожу на сцену, у меня начинаются припадки, и я схожу с. ума… Только на сцене я раскрываюсь. Я говорю себе: «Сцена — это мой дом, это место, где я должен быть… Я чувствую себя, таким свободным, не ограниченным ничем… Я почти могу ощутить вкус этого чувства. Я питаюсь им»».
Веря, что при всей сдержанности Майкл все же мечтает о гастролях, я решила прибегнуть к мягкому убеждению. «Ты только представь себе участие в гастролях»,— сказала я ему. Через несколько дней я снова вернулась к этому вопросу. Чувствуя его внимание, я сказала: «Майкл, я бы хотела, чтобы ты участвовал. Твои братья нуждаются в тебе».— «О’кей, мама,— ответил он.— Если ты так хочешь, я поеду».
Официальным спонсором гастролей стала фирма «Пепсико». В обмен на три с половиной миллиона долларов, которые компания выплатила за спонсорские права, Джексоны согласились сняться в серии телевизионных рекламных роликов для «Пепсико».
В январе 1984 года ребята начали сниматься в рекламных роликах в Шрайн Аудиториум под руководством Боба Джиральди (Джиральди работал с Майклом над его видео «Беги»). Ночью двадцать седьмого января камеры снимали исполнение ребятами «Билли Джин» с переделанным под рекламу текстом, как вдруг Майкл упал на пол: его волосы были в огне.
Я узнала о несчастье от знакомой, которая услышала об этом из сводки новостей по радио. «А я ничего не слышала»,— нервно сказала я и тут же позвонила на площадку. «Майкл в машине скорой помощи, они везут его в больницу»,— ответил мне человек, подошедший к телефону.
Я не могла поверить тому, что слышала. Я попросила к телефону Билла Брэя, который командовал службой безопасности Майкла. «Не волнуйтесь, это не так страшно,— сказал Билл.— С Майклом все будет в порядке».
Билл объяснил, что случилось. Майкл спускался по короткой лестнице во время вспышек магнезиевых осветительных бомб, и искры дождем сыпались на него. Незаметно от искры загорелись волосы. Майкл продолжал танцевать, спускаясь по ступенькам, пока внезапно не почувствовал жгучую боль в затылке. Он упал на пол, и ему моментально была оказана помощь.
Я вскочила в машину вместе с Латойей и Джанет, и мы помчались в Медицинский центр «Седаз-Синай» в Западном Голливуде. Мы появились на несколько секунд раньше, чем подъехала скорая помощь с Майклом. «Я в порядке»,— сказал Майкл, когда его на каталке повезли в больницу.
Через два часа по требованию хирурга доктора Стифена Хёфлина Майкла перевели в больницу «Бротман Мемориал», в которой было ожоговое отделение. Как оказалось, он получил ожоги второй и третьей степени на участке головы размером с ладонь. Доктор считал, что Майклу здорово повезло. Могло быть гораздо хуже, если бы искры зажгли костюм. Доктор Хёфлин начал лечить Майкла антибиотиками и анальгетиками.
Майкл страдал как физически, так и эмоционально. Он понимал, что несчастный случай не произошел бы, если бы были приняты надлежащие меры безопасности. Две ближайшие осветительные бомбы взорвались всего в двух футах * от него.
Несмотря на травму и возбужденное состояние, Майкл шутил оттого, что впервые в жизни получил удовольствие от поездки на «скорой» с воющими сиренами. «Я мечтал об этом с раннего детства»,— сказал он. О несчастье с Майклом писали все вечерние газеты. В тот вечер и весь следующий день сотни фанов приходили в вестибюль больницы с цветами, мягкими игрушками и другими подарками. Телефон больницы звонил непрерывно.
По просьбе Майкла Билл Брэй принес видеомагнитофон, и Майкл большую часть времени проводил, просматривая свои любимые видеозаписи. Он ни разу не заговорил об отказе от гастролей, более того, уже вечером следующего дня Майкл заявил, что готов ехать домой. Врач упрашивал его остаться в больнице еще на несколько дней, чтобы окрепнуть, но Майклу не нравилось, что людям из службы безопасности приходится охранять его палату, и он настоял, чтобы ему разрешили уехать.
Три месяца спустя, когда ожог зажил, Майкл вернулся в больницу для того, чтобы доктор Хёфлин смог удалить шрамы с кожи головы при помощи лазера и растянуть часть волос над обожженным участком. Операция была довольно болезненной, но со временем из этого получилось кое-что хорошее: ожоговый центр Майкла Джексона.
Майклу пришло в голову поделиться своим именем с ожоговым центром Бротмана после встреч с несколькими пациентами — собратьями по несчастью. Он был взволнован, видя, как страшно покалечены были некоторые люди, и ему хотелось им чем-нибудь помочь. Когда он уведомил «Пепсико» о своем желании, компания, которая, я уверена, со страхом готовилась к судебному иску Майкла, тут же согласилась пожертвовать центру полтора миллиона долларов. Так появился ожоговый центр Майкла Джексона.
Когда стало ясно, что Майкл совершенно здоров и готов выступить на гастролях, начались серьезные приготовления.
Но не все шло гладко. К тому времени Майкл нанял нового менеджера, Фрэнка Дилео, бывшего вице-президента по рекламе «Эпик Рекордз». Дилео начал проявлять острый интерес к деталям гастролей, так же как два адвоката Майкла, адвокат Джермена, два адвоката остальных ребят, бухгалтер группы, менеджер группы по кадрам и бизнес-менеджер группы.
Я поняла, что на «кухне» собралось слишком много «поваров», когда ребята предъявили мне свои претензии по поводу привлечения к гастролям Дона Кинга. Думаю, что кто-то из перечисленных лиц нашептал моим сыновьям плохое о Кинге из-за отсутствия у него опыта организации рок-турне.
Чтобы успокоить ребят, мы с Джо согласились поискать другого администратора. Наши переговоры с одним из претендентов были в самом разгаре, когда адвокаты ребят объединились и выдвинули требование выбора одного администратора. Внезапно гастрольные приготовления захлестнули споры.
Никогда не забуду одной встречи между адвокатами, Джо, Доном Кингом и мной. Мы сидели в офисе одного из адвокатов с полудня до пяти утра следующего дня, споря о том, как проводить турне. Мне казалось, что я никогда не смогу работать в таком бизнесе. «Это банка с пауками»,— думала я. Мне было понятно, что адвокаты «проталкивались» на решающие роли в турне, чтобы раздуть свои гонорары.
— Слушайте,— сказала я как-то ребятам,— Если законники не будут поддерживать этот бардак, они не заработают. Они существуют не для того, чтобы все шло гладко.
— Парни, вы — братья,— добавил Джо.— Обговорите все сами. Юристы не должны даже присутствовать. Они должны вернуться в свои офисы и ждать, пока вы скажете им, что вы решили.
Но адвокаты остались. Джо, Дон Кинг и я поклялись драться.
— Если вы хотите забрать у нас это турне,— сказал Дон Кинг адвокатам,— вам  придется  заплатить нам.
Ему удалось выбить для нас троих пятнадцать процентов прибылей от гастролей. В свою очередь мы согласились на их большей частью формальное участие в гастролях.
Турне должно было начаться двадцать второго июня, но лишь в первую декаду июня представители мальчиков наконец наняли нового администратора. Как ни смешно, они выбрали человека, у которого было не больше опыта в организации рок-турне, чем у Дона Кинга. Это был Чак Салливан — владелец команды «Патриоты Новой Англии» в Национальной футбольной лиге. Через свои связи в лиге Салливан, однако, установил тесные взаимоотношения с персоналом стадионов по всей стране. Это был определенный плюс.
Кроме того, Салливан сделал предложение, от которого адвокаты не могли отказаться: он гарантировал Джексонам почти сорок миллионов долларов за право организации турне. Однако при кажущейся привлекательности этого предложения в нем была ловушка, о которой мы не догадывались. Чтобы выполнить это обещание и обеспечить солидную прибыль для себя, Салливану пришлось назначить очень высокие цены на билеты — тридцать долларов за место. Ребята не знали об этом до тех пор, пока бумаги не были уже подписаны. Салливан решил также, что поклонники должны заказывать четыре билета и посылать по почте в почтовом заказе сто двадцать долларов без гарантии определенной даты, места и даже самого билета.
Первоначально ребята хотели установить цену на билеты в пределах от двенадцати с половиной до двадцати долларов, без ограничений на количество заказываемых билетов. Так что они не были в восторге от билетной политики Салливана, как не были в восторге и фаны.
Хотя заказы поступали десятками тысяч, многие обвиняли ребят в алчности. Например, одиннадцатилетний мальчик из Техаса в открытом письме к Майклу, напечатанном в даласской газете, писал: «Как можешь ты, из всех людей, быть таким эгоистом?» Майкл был раздавлен, когда прочел письмо. На самом деле ведь своим участием в турне он только помогал своим братьям, которым гастроли были нужнее, чем ему.
Майкл просил администратора придумать другой, более справедливый способ продажи билетов (ограничение на четыре билета было после этого отменено). Кроме этого, он объявил, что пожертвует все деньги, заработанные во время турне, на благотворительные цели (Объединенный негритянский фонд колледжей, лагерь «Добрые времена» и фонд Т. Дж. Мартелла по исследованию лейкемии и рака были впоследствии названы в качестве получателей.)
Принимая во внимание всю предшествующую суету, казалось более чем забавным, что турне мальчиков и сопутствовавший ему студийный альбом носили название «Победа». Когда вечером шестого июля я рассматривала забитый зрителями стадион «Эрроухэд», я почувствовала, что мое раздражение событиями последних нескольких месяцев исчезает. Ночь была теплой, воздух насыщен электричеством. Я могу закрыть глаза v пережить все снова. Я слышу это: «Джексон! Джексон! Джексон!» Это — джексонмания. В зале есть ребята в одной перчатке с блестками, как у Майкла. Там же их родители. Там же — люди старшего поколения, некоторые из них — в креслах-каталках.
Я разговариваю с девочкой. «Знаете, моя младшая сестра болела пять лет,— говорит она.— Мы боялись что она умрет. Потом, во время одного из турне Джексонов, Майкл посетил ее в больнице. И она по-прежнему с нами. Мы думаем, что визит Майкла очень помог».
Наконец наступает время представления. После номера, в котором Рэнди, одетый рыцарем, размахивает мечом, от которого бешено отскакивают лазерные лучи, появляются ребята. Они появляются на верху платформы, медленно поднимающейся из глубины сцены. Прожектора перед и за ними слепят глаза. Достигнув сцены, они начинают подниматься среди искусственного дыма по лестнице на другую платформу. Я слышу каждый шаг: «кланк! кланк! кланк!» Этот звук доносится из ста динамиков, установленных в двадцатиметровых башнях по обеим сторонам сцены.
Теперь они идут к зрителям, каждый — в солнце­защитных очках. Вот они остановились, стоят с минуту, все в ряд, затем в унисон поднимают правые руки и снимают очки. Забавно! Майкл подает сигнал, выбросил руку в перчатке. Начинается танец, группа поет «Хочу начать что-нибудь». Шоу началось!
Я смотрю вниз со своего места на осветительной вышке и фокусирую взгляд на каждом из моих мальчиков по очереди.
Джеки недавно повредил колено, играя в баскетбол, и не может выступать, поэтому Рэнди пытается заменить его. Рэнди — атлетический тип. Расхаживая по сцене, он демонстрирует свои мускулы. Тито слегка расслаблен. Весело смотреть, как он двигается, потому что он не танцор. Братья постоянно твердят: «Ты должен двигаться». И вот он, со своей гитарой, пытается танцевать и играть. Марлон танцует нон-стоп, наслаждаясь каждой секундой. Джермен ведет себя как бы отстранение. Он немного танцует.
Майкл! Он поет, танцует, делает все как обычно. Где он берет всю эту энергию?! Я думаю о том, как часто он говорил своим братьям: «Если вы собираетесь делать шоу, вы должны делать по-настоящему хорошее шоу. Его нельзя делать вполсилы».
Концерт состоит из шестнадцати частей. Они варьируются от попурри из песен «Джексон Файв» до песен из альбомов Майкла «От стены» и «Триллер» и до трех соло Джермеаа.
Пока я впитываю каждую ноту, каждый жест, каждое движение, я поневоле совершаю путешествие назад к тем дням, когда каждый из моих мальчиков был ребенком и я держала их на руках, когда мы жили в Гари… Кажется, это было совсем недавно!
Я обвожу взглядом зрителей — море людей — сорок пять тысяч! Многие из них стоя кричат. Я говорю себе: «Вот он — результат всех тех лет, которые мы посвящали мечте».
Чувству, пережитому мною на стадионе «Эрроухэд» суждено было повторяться вновь и вновь в течение пятимесячного турне.

ТИТО. Турне «Виктори» было таким, что я не хотел, чтобы оно кончалось. При ограниченном количестве выступлений каждый концерт без исключения был особенным.

Каждый концерт был праздником не только для членов семьи, для друзей, но и для нескольких сотен людей, обслуживающих гастроли, включая рабочих и чиновников. Мальчики проследили за тем, чтобы арену под огромной сценой превратили в портативную дискотеку под названием «Мистер Лакиз», в честь той маленькой таверны в Гари, в которой они исполнили; свой первый профессиональный номер. Во время выступлений они иногда проскальзывали на арену вниз, чтобы потанцевать. С детским озорством они забирались на сцену, а между тем летом 1984 года Джеки было уже тридцать три года (хотя Джеки не мог выступать, он присутствовал на всех концертах), Тито — тридцать, Джермену — двадцать девять, Марлону — двадцать семь, Майклу — двадцать пять и Рэнди — двадцать два.
Я была свидетельницей одной из их выходок в гримерной. Ребята узнали, что начальник из службы безопасности, Билл Брэй, направляется к ним, и решили подготовить для него «встречу». Они набрали с подноса фруктами виноградные гроздья и заняли «стратегические позиции» по всей комнате. Когда Билл вошел в комнату, ребята крикнули: «Огонь» — и об- стреляли его дождем из зеленых и красных «пуль».
Когда я видела, что мальчики слишком «разбаловались», я с ними «разбиралась». «Такое поведение выставляет меня как вашу мать в плохом свете!» — говорила я им. Но я понимала, что им надо расслабиться перед и после представления.
К несчастью, приходилось много времени тратить на дела, связанные с гастролями. Турне «Виктори» продолжало оставаться «головной болью» во многих отношениях.

МАРЛОН. Мучения до и после выступлений изматывали нас. Никакие гастроли не доставляют удовлетворения, если они связаны с бизнесом. Концерты «Виктори» были хуже, чем большинство других, потому что, когда денег больше, больше и алчных людей.

Как только гастроли начались, основной драмой за сценой стала продолжавшаяся суета администратора Салливана, стремившегося обеспечить для себя прибыль. Площадки для выступлений выбирались в зависимости от финансовых уступок от владельцев стадионов. Меняющаяся программа выступлений укрепила некоторых людей во мнении, что гастроли были обираловкой.
Ребята выворачивались наизнанку, чтобы угодить Салливану. Они согласились продлить турне до поздней осени, расширив его с тридцати девяти концертов в четырнадцати городах до пятидесяти в двадцати городах. Они также согласились в октябре исключить из контракта с Салливаном «условие о непроданных билетах». В условии говорилось, что Салливан должен выплатить Джексонам семьдесять пять процентов номи­нальной цены каждого билета, проданного или нет. Так как к тому времени не каждое выступление на стадионе было аншлагом, Салливан стал жаловаться ребятам, что он теряет деньги.
В декабре состоялись кульминационные концерты «Виктори» на стадионе Доджера в Лос-Анджелесе. Всего было шесть выступлений, билеты полностью были раскуплены.
Когда осела пыль от последней разобранной части сцены, ребята, Джо и я начали анализировать итоги турне и думать о перспективах. Да, турне принесло нам немало огорчений, но было и чувство глубокого удовлетворения программой. Крики, восторги, овации — все это говорило о том, что ребята работали хорошо. Конечно, и заработанные деньги доставляли удовольствие. Общий доход превысил пятьдесят миллионов долларов, побив предыдущий рекорд в тридцать миллионов долларов, установленный «Роллинг Стоунз» в 1981 году.
Преуспел и альбом мальчиков, сопутствовавший гастролям. Он разошелся в количестве двух миллионов экземпляров. Сингл «Состояние шока», с записью дуэта Майкла и Мика Джэггера, попал в первую десятку. Это их лучший альбом «с тех пор, как Майкл расстался с пеленками»,— писал лос-анджелесский критик.
Я думаю, успех «Виктори» был настоящей победой таланта и настойчивости.
А теперь пришло время передохнуть, Для Майкла это означало возвращение в наш дом в Энсино, в его убежище, к тому времени, пожалуй, наиболее известное жилище знаменитости к Западу от Грэйслэнда.