Книги: Mother — Глава 11

Принимая во внимание увлечение моих ребят экзотическими животными, я думаю, вы не удивитесь тому, что один из них — Майкл завоевал первое место в хит-параде 1972 года песней о крысе. Песня называлась «Бен» и была из фильма с тем же названием «Бен» — третий хит Майкла как сольного артиста но после «Должен быть там» и его обработки старой мелодии Бобби Дея «Рокин Робин». Это была идея Берри Горди — записываться ребятам по отдельности (у Джермена был хит «Папин дом», вошедший в десятку лучших 1973 года — его версия хита группы «Шел энд Лаймлайтс»).
Я знаю, что Майкл мечтал о записи «Бена» — этой прекрасной баллады о крысе (но, если бы вы не знали, что Бен — крыса, вы бы никогда об этом не догадались). Майкл обожал крыс. Вспоминаю семейный обед в ресторане. Я вдруг заметила, как Майкл собирает
крошки со своей тарелки и складывает их в карман рубашки. ,,Майкл, что ты делаешь?»—спросила я, и в этот момент из его кармана выглянула крыса. Майкл выращивал крыс, когда мы жили на Беверли Хиллз. Помню этих больших коричневых животных, пробирающихся время от времени через плющ или кусты. Через некоторое время я была удивлена изменением их цвета: среди крыс были частично белые и совсем белые. Оказалось, что Майкл выпускал своих белых крыс во двор и они «породнились» с дикими крысами!
Я никогда не спорила с Майклом по поводу его увлечения крысами, но, когда мы переезжали в Энснно, я сказала: «Твои крысы с тобой не поедут».
Во многих отношениях Майкл был типичным ребенком. Он обожал волшебство. В возрасте двенадцати лет он иногда тратил свои «карманные» деньги на волшебные фокусы. Он также любил рисовать и писать красками. Его портреты Чарли Чаплина и Мики Мауса украшали стену его спальни в нашем доме в Энсино. И как у типичного ребенка, у Майкла были свои страхи. Больше всего он боялся летать во время грозы.

РЕББИ. После концерта моих братьев в Мемфисе предполагалось, что они успеют на авиарейс в Атланту. Все были готовы выехать из гостиницы, но не могли найти Майкла. Его искали везде, наконец… нашли. Узнав, что надвигается гроза, он спрятался в шкафу.

Ребби привезла с собой шестимесячную дочку, Стэйси, которую Джо и мальчики еще не видели. Майкл был так рад увидеть свою племянницу, что забрался к ней в кроватку, чтобы поиграть.
Хотя Майкл вел себя во многом еще как ребенок, когда я смотрела на него во время исполнения «Бена» на Представлении академических наград в 1973 году, я подумала, что профессионально он был старше своих лет. Не могу вообразить более нервирующей обстановки в шоу-бизнесе, чем выступление на премию Оскара. Однако четырнадцатилетний Майкл, певший «Бена», казался не более взволнованным, чем тогда, когда он, первоклассник, исполнял «Заберусь на любую гору» в школе Гарнетт Элементари. «Бену» суждено было получить Оскара как лучшей песне. После представления Майкл сказал мне: «Мама, ты заметила, что в своей ответной речи автор «Бена» не поблагодарил меня за
исполнение песни и помощь в се успехе? Он даже не назвал моего имени». В этом его замечании тоже проявился профессионализм.
В четырнадцать лет наступил трудный возраст. В 1972 году Майкл со смешанным чувством наблюдал за Тито, решившим жениться на своей школьной подруге, Ди Мартес. К 1975 году Джёрмен, Джеки и Марлон тоже «надели кольца». «Какая-то часть меня,— признался Майкл в «Мунуок»,— хотела, чтобы мы оставались, как были,— братьями, которые были также и лучшими друзьями…»

РЕББИ. Мне казалось, что Майкл не одобряет своих братьев за то, что они женились и уезжали из дома. Он боялся, что теперь братья не смогут полностью отдавать себя «Джексон Файв». Майкл не говорил об этом прямо, боясь причинить кому-то боль, но некоторые его высказывания открыли мне его истинные чувства…

В то самое время, когда Майкл ворчал по поводу своих братьев и будущего «Джексон Файв», он страдал еще и от обычных подростковых проблем: внезапного роста, изменения голоса и более всего — от тяжелой формы прыщавости. У Джермена и Марлона тоже были проблемы с прыщами, но они сумели справиться с этим. Бугры же на лице Майкла так смущали его, что он не хотел выходить из дома. А когда этого было не избежать, он шел по улице с низко опущенной головой. Даже разговаривая со мной, он не мог посмотреть мне в лицо: Болезненно переживая за своего мальчика, я отвела его к специалисту, но и тот почти ничем не смог помочь. Постепенно его прыщи исчезли. Но другие перемены, которые произошли с ним, стали необратимы. Майкл больше не был беззаботным, открытым чертенком-мальчишкой. Он стал тише, серьезнее и более одиноким. Это был новый Майкл.
Когда мы с Латойей выезжали на Лайон Кантри Сафари, чтобы поохотиться, он предпочитал оставаться дома, фотографировал цветы, капельки росы, погружаясь в свой собственный мир.