Статьи: 2003 Интервью Дебби Роу

Большая часть этого интервью была использована в телефильме «Жизнь с Майклом Джексоном – кадры, которых вам не полагалось видеть». Ниже вы найдёте те фрагменты интервью Дебби, которые вошли в этот фильм.

— Всё, что произошло с нами, было вырвано из контекста, извращено и переврано. Я надеюсь, что смогу прояснить всё это. Я обычно никогда не говорю о моей семье, но теперь расскажу.
Мои дети не зовут меня «мамой», потому что я не хотела, чтобы они меня так звали. Они — дети Майкла, но это не значит, что это не мои дети. Но я родила их потому, что хотела, чтобы он стал отцом. Я верю, что на свете есть люди, которые созданы быть родителями, и он — один из таких людей. Он просто потрясающий человек, прекрасный друг, и он всегда заботился обо мне. Всегда — с того дня, как я встретила его. Я хотела сделать для него что-то, и это то, что я и хотела сделать.
Было ли это краткое знакомство – нет. Нет, прошло много времени. Думаю, я знала его уже… лет семнадцать-восемнадцать, когда я родила Принса.
(Кадры, на которых Дебби едет на своём мотоцикле, а за спиной у неё сидит Майкл в маске Мэра из фильма «Ghosts».)
— Да, он делал это, у меня есть съёмки. Он выбирался куда-то без охраны, но его замечали. За ним гонялись, как за «битлами», люди бегали за ним. Нам приходилось вызывать охрану. Но мы иногда могли пойти куда-то без свиты, пробирались чёрным ходом, и всякое такое, и здорово проводили время. С ним всегда очень весело. (Рассказывая, Дебби всё время улыбается.)
— Когда Майкл заговорил о том, что хочет иметь детей? Это было еще когда он был с Лизой-Мари, или?..
— Нет, они уже разошлись. И я старалась утешить его, потому что он был очень расстроен. Он был расстроен, потому что хотел стать отцом. И я сказала ему – ну так стань отцом. Он посмотрел на меня в замешательстве. И я сказала (голос Дебби становится тихим и нежным): я сделаю это. Я хочу сделать это. Ты так добр ко мне, ты такой замечательный друг, так пожалуйста, позволь мне это сделать. Я сказала – тебе нужно стать папой. И я хочу сделать это. И… я рожу тебе детей, если ты хочешь.
И если вы говорите о романе… ну, может быть, тогда он и начался, если вам нужна точная отметка. Если уж всей Америке нужна точная дата, то пусть считают, что вот с этого всё и пошло.
Когда Дебби забеременела, Майкл предупредил её о том, что теперь начнётся.
— Он сказал: «Ты не представляешь, на что они способны». Я ответила (имитирует свой беспечный счастливый тон) – да ладно, Майкл, брось. У нас будет ребёнок, у всех рождаются дети, что в этом такого может быть, это прекрасно, волшебно, замечательно. (Голос меняется на жёсткий.) И я очень ошибалась. Я обнаружила, что меня беременную сфотографировали и продают снимки за большие деньги. Кому? И зачем? Они что – никогда раньше беременных не видали? Или беременная женщина чем-то так сильно отличается от других только потому, что носит ребёнка от Майкла?
Решить родить ребёнка для Майкла было куда легче, чем на самом деле сделать это.
— Мы здорово волновались, причём Майкл волновался уж точно гораздо больше, чем я. Он был со мной всё время, и мы всё снимали, и была музыка… А я от волнения выражалась очень… цветистым языком, и всякий раз, когда я собиралась сказать что-нибудь этакое, Майкл прерывал меня, произнося «уух!..» или «бумс!..»
— Он ведь не любит сквернословия.
— Он считает, что можно обойтись другими словами. Но он был всё время рядом, держал меня за руку, гладил по голове. Меня тошнило, и мне было так стыдно, и он уговаривал меня – «перестань, с тобой всё хорошо, всё прекрасно, замечательно», а я стонала: «Ой, я умираю», и он – «нет, ты не умрёшь, всё отлично». А когда начались роды, он стоял там и всё повторял, как это прекрасно, как красиво. Но у меня-то есть медицинское образование, есть опыт, я всё знаю, и ничего в это замечательного нет и быть не может. Я сказала (очень решительно и строго): «Майкл, это не может быть НАСТОЛЬКО красиво!» Но для него… он был в восторге. И вот родился его сын. (Голос Дебби снова становится тихим и сдавленным от эмоций, её лицо сияет.) И… я увидела его лицо… (На глазах у неё появляются слёзы, и она не очень успешно пытается их удержать.) …Я никогда не видела никого таким счастливым… И это… это было самое чудесное во всём этом для меня. Видеть такое счастье на его лице.
…Люди этого не понимают. Они хотят видеть традиционную семью, чтобы всё было как полагается… У них есть этот образ «папы-мамы». Это не было реальностью и в 50-е годы, и это не является реальностью в 21-м веке. У нас нетрадиционная семья, и если людей это не устраивает, то очень жаль, что они не могут мыслить более открыто и широко. Мы — семья, потому что я всегда приду на помощь своим детям. Я всегда здесь для Майкла и для моих детей. И люди говорят: «Поверить не могу, что она бросила своих детей». Я не «бросала» моих детей! Они живут с их отцом, как и предполагалось.
Чья была идея прятать лица детей под масками и полупрозрачными шарфами?
— Очевидно, что в этом есть моё немалое влияние, что их лица до сих пор скрыты. Это было моё требование, а не его. Майкл очень гордится своими детьми. Но я очень боюсь за них. И я читала записки с угрозами похитить его детей. Нет ничего более страшного, чем видеть кусок бумаг, на котором написано: «Я украду их». И я сказала – знаешь, в том, чтобы носить шарф на голове, нет ничего такого. Сделаем вид, что сейчас Хэллоуин. И я уверена, что однажды он спросит своих детей, хотят ли они и дальше носить эти шарфы, и если нет, то они не будут, потому что он не будет заставлять их делать то, что им не нравится. Он не такой человек. Но я на самом деле не понимаю, зачем так концентрировать внимание на этом. Что – мода это запрещает, или шарфы подобраны не в тон?.. В чём дело?
(О «балконном инциденте».)
— Пресса, как всегда, вцепилась в это, они всегда так поступают – хватают что-то и убегают. (Передразнивает ужас СМИ по поводу происшествия) «О Боже, о Боже!» Он не собирался ронять ребёнка. Я вас умоляю. Пожалуйста. Они раздули это невероятно.
Как я уже сказала, он очень гордится своими детьми. А его фэны – они стоят там целый день, и они такие любящие, верные. Они просто хотели увидеть его младшего ребёнка, и он им показал его. Ничего неправильного в этом нет. Наверное, это не самый лучший поступок в его жизни, но и не такое событие, каким его сделали.
…Знаете, если он мне позвонит сегодня и скажет: «Давай родим еще пятерых детей», — я соглашусь в тот же миг. В тот же миг.
(Об обвинениях 1993 года.)
— Он никогда бы не причинил вреда ребёнку. Никогда. Он на это не способен. Он никогда бы не повёл себя неподобающим образом с ребёнком, это ему и в голову не придёт. И когда прозвучали эти обвинения в 1993 году, для него это было потрясение…
Есть некое недопонимание относительно пребывания в одной постели. Я больше всего люблю сидеть на кровати и смотреть телевизор. Если ты зашёл в гости – снимай обувь, залезай ко мне в кровать, будем смотреть телевизор вместе.
…Мы разошлись, потому что… Потому что я не могла справиться со всем этим, не могла смириться с этим. С тем, что я не могу пойти в магазин. По двум причинам – во-первых, за мной везде начинали ходить люди, во-вторых, мне приходилось видеть все эти заголовки на газетных лотках. Всё, что писали, было неправдой. Я не привыкла к такому. Я люблю всё делать сама. Майкл очень щедр, он говорил – «тебе не нужно самой ходить по магазинам», но мне хотелось этого. Мне очень хотелось вернуться к тому, что у меня было, к чему я привыкла. Делать то, что мне удобно и привычно. И мне очень неудобно, неприятно давать это интервью. Всё это совершенно не по мне.
Человек может терпеть ложь очень долго. Но моему терпению настал предел, и потому я решилась на это интервью.
Этот фильм, который вы делаете, должен быть о Майкле. Надо показать его по-настоящему любящим, заботливым, понимающим человеком, прекрасным отцом, таким, какой он и есть на самом деле.